Corruptio optimi pessima.

Пролог.

У каждой мысли есть душа, у каждого слова смысл. Все поступки сливаются в путь, а путь должен куда-то вести. 

Столько раз стрелки часов теряли смысл идти дальше, сбивались с своего х
ода и напрочь отказывали отсчитывать секунды. Столько раз ноги вязли в грязи на скользких поворотах этого пути. Взлеты и падения, а помимо них сбитые коленки, подвернутые щиколотки, бревна перегородившие дорогу и хитрые демоны старавшиеся сбить с пути и заманить в дремучий лес, выход из которого - мираж, за которым скрывается еще большая яма. Солнце слепило глаза, усталость их закрывала, трескались пересохшие губы и ныли кости. Ноги обретши собственную волю отказывались продвигаться дальше. День за днем, год за годом, двигаясь по спирали и все туже закручивая последующий виток путь вел вперед. Не было времени сидеть и ждать хорошей погоды или пока спадет туман, в этом странном месте все
относительно. Нельзя сидеть на обочине, когда за спиной рыщут опасные твари, только и ждущие уставшего заблудшего путника. Порой здесь светят звезды, но их свет не греет холодными ночами, порой идет дождь, но его воду нельзя пить. Призраки тянут свои руки сквозь чащу, далекие голоса зовут на помощь, далекое мерцание манит к себе. Путь длинною в жизнь или жизнь длинною в путь. Каждое принятое решение отвечает за то, сколько еще шагов ты сможешь сделать, прежде чем упрешься в тупик, не там свернув или поддавшись панике и закатив глаза бежав не глядя в надежде на спасение. 

Глава 1.

Уже месяц я не спал спокойно. В шуме дождя по подоконнику постоянно чудились голоса, а свет от фар выстраивался в пугающие образы которые так и старались уцепиться за волосы и утащить за собою в окно и дальше в темноту. Выкинув из головы остатки тяжелых мыслей про "путь", самое время было начать засыпать. Сон никак не хотел приходить, ведь все мысли были заняты совсем другим - ее образом. Он манил и очаровывал своей обманчивой простотой. Эти огоньки в ее глазах, мимолетные улыбки, взгляды когда она думает, что я их не замечаю. Было в ней что-то особенное и я никак не мог разгадать что. 

Проснувшись ночью от очередного кошмара, я снова начинал успокаивать себя мыслями о ее образе. Моя фантазия играет со мною шутки или это действительно все реально? Возможно, я наконец-то окончательно тронулся и в безумном порыве выпрыгнул в окно и это мои несбыточные мечты приходят призраками за доли секунды до окончания падания? Или может я заперт где-то в комнате с мягкими стенами, меня кормят с ложечки и пичкают всякой дрянью? На самом деле мне все равно, даже если и так. Завтра я снова ее увижу, возможно даже прикоснусь к ней когда мы поздороваемся и попрощаемся. Не хотелось бы загадывать, но разве я не раб собственных мыслей? Не раб мечтаний, как я могу отказать себе в этом сладострастном порыве закрыв глаза представить ее улыбку, ее глаза. Почувствовать запах ее духов и словив ее взгляд улыбнуться в ответ. Нет, я определенно слабее, чем все это. 

Часы показывали три часа ночи, шум в батареях навевал мысли о каких-то крадущихся тварях, но до сигнала будильника было еще далеко, так что я позволил себе нафантазировать еще пару приятных сцен в которых она в любом случае оказывалась в моих объятиях. разве можно было уснуть с такими мыслями? Собравшись из последних сил, отключив внутренний диалог и погрузившись в тьму подсознания, с некоторым трудом, но я все же уснул.  

Глава 2.

Иногда просыпаясь мир будто не сразу понимает, какой картинкой наградить тебя и открывая глаза ты еще успеваешь заметить его метание.  То ли дать тебе очнуться в офисе, записав в воспоминания, что ты остался работать ночью. То ли крепко укутавшись в родную простыню, дать проснуться дома. Иногда и вовсе с мокрыми ногами, спиной и насморком в троллейбусе домой.

Вместе с осознанием себя, как единого целого, начали возвращаться и вчерашние мысли мысли из которых в идеале я хотел бы сделать стих:  

"Вырви мое сердце и запихни его в печь - оно не будет гореть. Кровь не пойдет если ты ранишь меня, а лицо не исказится в гримасе боли. Возьми нечто серьезней, чем все это. Возьми мои мечты, преврати их в прах. Возьми мою идею и смейся над ней. Покажи мне меня и я сам отвернусь. Делай что хочешь, только заставь меня чувствовать - мне это надо. Разбери мою сущность по частям и разложи по полочками, уничтожь меня. Я устал быть блуждающим биороботом, устал кометой проноситься над головами людей, что разинув рот только и могли тыкнуть пальцем и выпучив глаза, так и стоять пуская слюни глядя в это небо. Я. Хочу. Чувствовать."

Я обещал поделиться с ней этими мыслями, но сомнения посещают меня, что они ей понравятся. Хотя раз ей нравился я, то и у подобного словесного бичевания был шанс понять. Так странно, прошло уже много лет с последней попытки верить людям. Так странно, недавно еще часть оголтелых наглецов умудрилась сделать хуже и обойти мою систему защиты от дурака. Так странно, я ничего не чувствую по этому поводу и давно не чувствовал, а вот каждое ее слово отзывается струной в душе и табунов подкожных муравьев проносящихся по моим эпидермисческим прериям. Каждый взгляд, улыбка, но это я уже повторяюсь. Так приятно повторятся, раз за разом воспроизводя в воображении все это. 

Месяц  назад я провожал друга на фронт невидимой войны, од названием "брак". Месяц назад она отпускала в дальнее плавание на корабле "брак" свою сестру. Тридцать один день тому, нам было не до знакомств и искренних улыбок друг другу. Злой рок или тётушка судьба? Кто из них коварнее? Мона Лиза и пугало из Волшебника Страны Оз. "Рождение Венеры" и пустой граненый стакан. Пятая симфония Бетховена и бряцание кружек. Что общего у всех этих вещей? Инь и Янь, вот только не видно тех маленьких взаимных точек, которыми они друг с другом обменялись. На первый взгляд не видно, а они есть, даже больше, чем казалось бы, в этом и есть все волшебство. 

Ее утонченный вид, аккуратные изгибы ее талии, уголки губ, длинна ресниц, тоненькие пальчики способные ткать нити судьбы и душа резонирующая в такт всему этому. Донателло и Рафаэль были далеки от столь изящных и идеальных образов. Если бог и существовал, то это его руки были причастны к созданию этого шедевра. Афина от зависти стала воительницей, Афродита немного не дотягивала, а про остальных даже речь не идет. С собой она приносила Солнце и свет, тепло и ласку и главное - успокоение. Возможно благодаря ей на небе зажигались звезды, а в глазах начинал гореть спокойный огонь. Даже самые грозовые тучи задумывались дважды, чтобы рискнуть пролить на нее дождь, но она любила его, любила его также, как я. Стоило первым каплям начать свою игру на подоконнике, как уже навстречу им, подставив лицо, как подставляешь себя неизвестному будущему, она выбегала на улицу. Чем сильнее был дождь и больнее били капли, тем ускорял я обычно шаг, чтобы очистить им душу и мысли. По детски наивно промокнуть с улыбкой. Замерзнуть до дрожи зубами, которые чеканят лишь им известную мелодию. 

Нет, я все же определенно не понимал прихоти судьбы. Намечалась вот уже четвертая встреча по каким-то непонятным законам чувств и человеческих симпатий. Ведь еще буквально недавно, на нашей первой встрече, на которую она согласилась удивив меня до возмущения, я думал, что это окажется последней. Первые полчаса я и вовсе думать не мог, поэтому изо всех сил старался сказать хоть что-то хорошее и умное, но поскольку мысли путались клубочком, то все что у меня получалось это нервные смешки и поток бесконечно нелепых фраз, обрывков историй и глупостей. Таким клубочком впору котёнку играть, а не пытаться заинтересовать девушку прекрасную, как самые чистые помыслы. Возможно изрядная доля самокритики и скептицизма к собственному образу не давали мне принять должным, присутствие такого человека рядом со мной, возможно просто я слишком много себе навоображал. Мы были одновременно и вместе и нет, знали про чувства и взаимность, но боялись потревожить эту нежную пелену волшебства, этот чарующий туман окутывавший наше общение. Не было всему этому названия и объяснения, но одно я знал точно - я был рад всему этому. Не зря годами противясь позывам сладкоголосых демонов я шел дальше, к этому роднику сознания и мысли. 

Секунды сменялись минутами, а те в свою очередь спешили навстречу часам. Неумолимо продолжало Солнце свой путь по небосводу, а до столь долгожданной встречи оставалось все меньше времени. С каждым днем терпеть разлуку становилось все сложнее, даже если виделись мы практически через день. Возможно виной тому были постоянные мысли о ней и только рядом можно было наконец-то спокойно и с улыбкой созерцать это удивительное создание,  а может это было нечто другое, но что?  

В троллейбусе странно пахло сыром, по крайней мере хотелось верить в то, что это она, а не продолжать размышление на тему его происхождения. Нерасторопный, злобного вида кондуктор недовольно продавал свои билеты в счастливое будущее, ограничив себя осколком неприятной улыбки на лице. Сонные, злобные с мешками под глазами и смирением в тускнеющих глазах бесцельно катящиеся на свою работу люди. Принявшие порядок вещей должным образом и согласившись с окружающим миром, они не хотят изменить его, они не думают об этом, у них нет своего пути, все чем они живут, это строем шагают к известному всем исходу. Создания из страданий и материи, плотным слоем облепившим все окна, сиденья и кто молча, а кто о чем-то беседуя с соседом ехали на работу. Хорошо, что я не уже много лет не слышу их разговоры. Я не глухой, но наушники творят чудеса, ведь за длительный путь прослушки их житейских проблем и переживаний, они становятся родными и вот уходя оставляют за собой кусочек воспоминаний и размышлений, на бесполезную тему безликого человека, которого ты не встретишь больше, а встретив - не узнаешь. Лучше оградившись стеной музыки, застрять по самую шею в своих собственных мыслях, в решении проблем или просто мечтах, тем более, что мечтать было о чем. Или о ком.  Я проезжал здесь десятки, а то и сотни раз, но до сих пор не знал названий остановок, этот факт беспокоил меня чуть меньше глобального потепления, а учитывая, что оно не беспокоило меня вовсе, то вывод вы можете сделать сами. 

Думаю самое время познакомиться. У меня нет имени, я живу в стране без названия и мой город безымянный так же. В этом мире люди забыли зачем давать названия, носить имена. По сути, номер и серия паспорта куда более оригинальные, чем миллионы людей с теми же именами, а если добавить к этому еще идентификационный код, то ты никто другой, кроме как мистер оригинальность и неповторимость. Зато имя было у нее, но оно слишком чистое для того чтобы говорить его вслух или озвучивать. Так, шепчась в темных комнатах подростки друг другу на ухо рассказывают свои истории, только так и можно было им поделиться. Последний человек на Земле у которого было Имя. Который заслуживал носить его.

Глава 3.

Они стоят за дверью. Молчат. Знают, что я чувствую их. Нет, не сегодня, придется вам подождать еще. Это не моя война, где одни серые воюют с другими. Я не один из вас, я различаю оттенки и их куда больше пятидесяти. Мне надо дожить мою жизнь, сделать еще шаг, увидеть звезды и прикоснуться к ним рукой. Запустить в ночное небо пятерню и набрать полную ладонь волшебной мерцающей пыльцы.

Сегодня мой день и ничто не остановит меня.

Длительные сборы, затяжное приведение мыслей в правильный строй. Зажечь глаза, распахнуть улыбку, оставить тревогу, страхи, неуверенность дома. Я знаю, что все это не имеет значения, знаю, что и само оно уйдет, растает, как тает тень перед Солнцем в полдень, но лучше быть готовым. 

Чем сильнее чувства, тем более нереальным кажется мир вокруг. Безликие кругом становятся лишь шорохом снующим по сторонам. Время начинает течь по своим правилам, а реальность то и грозит разорваться и открыть свои объятия прямо к следующей встрече. И так шагать сквозь эти врата от встрече к встрече, пропуская дни и события мимо себя. Огромная дыра в груди, занявшая половину туловища и то, что силой воли удерживалось там начала затягиваться. Постепенно ноша легчает, атрофированные крылья набирают силу и обычно потупленный взор обретает ясность и резкость. Чудесные метаморфозы. 

Стоит ли говорить, что она была освежающе прекрасна? Глоток чистого воздуха в мире пыли. И я снова забыл все слова глядя на нее. Так хотелось казаться умнее, стройнее, выше, а получалось, как обычно. 

Мы сидели и вели светские беседы на тему жизни и смерти, религии, социума, справедливости. Над нами мерно светило сквозь озоновые дыры Солнце, а когда наступила ночь, то мы представили, что видим сквозь этот толстый слой смога звезды. Если есть люди призывающие дождь, то можно ли выдавить эти слезы из этой гари? И если можно, не будут ли они цвета ржавой крови? Наверное я бы не хотел знать ответ на этот вопрос.  Волей случая или силой моих ледяных мыслей, мне представился случай взять ее нежные руки в свои и бережно укутать нас двоих в некое подобие пледа. К сожалению я переборщил с этой мечтой и на улице заметно похолодало, что даже сквозь мою широковатую кость я стал ощущать легкий холод. Было много пауз и близких пристальных взглядов, но каждый раз когда я пытался решиться на мысль о действии, чтобы ее поцеловать, я замирал очарованный нежностью черт ее милого личика и просто робел. Как мог я позволить себе даже мысль об этом? Человек знакомый с техникой меня бы понял, ведь даже от одних мыслей, у меня в глазах начинал мерцать призрачным светом синий экран смерти, а процессор то и грозил от перегрева уйти в ребут. Кто же знал. 

Говорят, есть машины способные зажечь это небо, а потом обрушить его на головы и тогда живые будут завидовать мертвым, но разница между ними продлиться недолго. Заводы дымят распространяя серость, люди движутся строем. Одни домой, другие на работу, а третьи на войну. Мы были из числа первых. Я все не мог позволить себе оторваться от нее и старался как можно нежнее придерживать ее в шатающемся транспорте. То, что вагон трясся пытаясь сбить нас с ног было лишь предлогом, хотя не могу отрицать, что волнуюсь за нее даже в таких случаях. 

Есть легенды, что у наших предков были крылья. Будто они даже умели летать, что доказывало нашу богоподобную связь. Сохранились даже экземпляры книги, в которой изложена сама Суть. Их всего несколько и на них можно лишь смотреть затаив дыхание, представляя какие тайны сокрыты в ней. Жаль, что люди больше не умеют читать. Видя слова они представляют образы, но сама суть слов давно потеряна, да и зачем она нужна, если для общения и связи этого вполне достаточно. Хотелось бы мне читать, проникать в суть самих слов. Быть художником литературы, быть творцом и создателем. Нет, мы все еще пишем стихи, выпускаем книги, но лишь передавая какие-то уже существующие образы, но создать нечто новое мы неспособны. В железобетонном мире нет места для прекрасного. Нас учат мыслить шаблонами, нам уже ничего не навязывают - смысла нет, сопротивление подавлено, а инакомыслие искоренено. 

Мысль о крыльях долго не выходила у меня из головы. Глядя на нее я все пытался рассмотреть их за ее спиной и порой мне чудилось, что я вижу их силуэт. Сотканные из едва различимых линий света, слега дрожащие при дуновении ветра, расправляющееся когда она улыбалась. Может фантазия навеяла, а может и правда были, но как узнать где правда, а где вымысел? 

Жаль, что язык без костей, ведь наверное я уже бы их стер или сломал, но есть у меня подозрение, что эволюцией мы их из него и искоренили. Нервы, восторг, приподнятое состояние влюбленности или любви, все это не давало закрыть мой рот ни на минуту. Я чувствовал себя и прекрасно и ужасно одновременно. Я не знаю, может битва давно выиграна и я должен спокойно выдохнуть и сбавить темп переживаний, но от этих мыслей я нервничал еще больше, чувствуя что еще чуть-чуть и меня начнет трясти. Я боялся посмотреть ей в глаза, страшно было увидеть в них дискомфорт, неприязнь или еще хуже - безразличие. В них было тепло, любовь и понимание. Глядя в них хотелось признаться во всем. В любви, во всех преступлениях, даже в том, чего не было, лишь бы говорить искренне, лишь бы дальше видеть в них все это и чувствовать взаимность. Страх разрушить волшебство момента застряв комом в горле, оставив лишь немые губы двигаться не изрекая слов не дал мне произнести нужное. Хотелось бы верить, что будет еще момент, что я не выдумал все это, что я не выдумал ее и главное себя, но я сомневаюсь, значит существую. 

Больше страхов - богу страхов, я не знаю откуда столько сомнений и неуверенности, раньше этого не было. Раньше не было ничего, никаких чувств, эмоций, мыслей, слов, дел, лишь только дрейфование по бескрайней реке. Увлеченный за собою потоком, двигаясь навстречу обрыву, так и плыл себе не задумываясь о том, что ждет за следующим изгибом, а дальше падение, удар, дно и вечная тишина. Может эти разительные перемены, эта эйфория, страх потерять вновь обретенный смысл не просто существования, но целой жизни, может это заставляло бояться? "Герой должен жить дальше, создать путь своей жизни" - для страхов больше нет места, только для свершений. 

Чем сильнее чувства, тем выше они тебя поднимают, но тем дольше падать и громче глухой хлопок от падения на сырую землю. В этот раз я хочу подняться так высоко, как могу. Парить столько, сколько хватит духу и даст судьба, чтобы если я сорвусь, не оставаться калекой и не тратить годы лишь на то, чтобы хоть раз взглянуть в это чистое небо. 

Подходя ближе к ее дому, я знал, что сделаю. Больше не было сомнений, мучительных страхов изъедающих сердцевину души. Я люблю ее и нет смысла гадать дальше. Либо я слеп и глуп, значит так мне и надо, ведь тупые должны выстрадать себе ум, либо все будет, как надо.

Все было не хорошо, в нашем трехмерном мире нет слов способных передать эти ощущения. Она была моя, я был ее, мы две сложные детали которые стали единым сложным механизмом. Когда соприкоснулись губы , мир прекратил существовать, идея стала материальной, время исчезло, а смысл стал сущностью. Оболочка сознания отпала, раскрыв навстречу друг другу скрываемые в них души. Этот момент длился вечность, рождались галактики, звезды зажигались и тухли, бытие совершило еще один виток и вело нас в этот же момент. Я открыл глаза, она все еще была в моих объятиях, мы стояли там же, но уже не два разных человека, а пара - единое целое. 

В эту ночь кошмары меня не преследовали.

Глава 4.

Зал был слабо освещен, в углах слабо коптили свечи и стояла невыносимая жара. Пот липкими каплями стекался к подбородку и там под плотной маской собирался то и дело капая на грудь покрытую мантией. Вот уже 50 лет, с регулярностью раз в месяц проходили эти встречи,  а помещение никак не могли более обустроить для  такого количества человек. Небольшой зал и сорок человек стояло в длинных мантиях и одинаковых масках, подобных вытянутому женскому лицу лишенному всех черт. Позади было принято мне роковых решений, человечество всего за тридцать лет прошло две войны, множество катаклизмов последовавших за ними из за применения и все никак не могло отойти от последней когда были уничтожены несколько континентов и остатки здравого смысла у заседавших. Все прекрасно знали друг друга, но так того требовали традиции, которые неизменно блюлись в общей сложности несколько веков. Темой сегодняшнего заседания был конец. окончательный и бесповоротный.

-Господа, думаю для вас не новость о том, что все мы неизменно движемся к завершению последнего витка человечества. Данная война рано или поздно окончится полным поражением одной из сторон, что приведет ее к единственному по ее мнению решению - запустить последний отсчет. Мы не можем себе позволить кому-то принять это решение за нас. Вот уже двести пятьдесят шесть лет мы являемся единым источником верных решений и значимых событий. Мы разрушители и созидатели, начало и конец, альфа и омега этого мира. У всех вас есть месяц на обдумывание сроков и вариантов дальнейшего развития данного вопроса. Встреча окончена.

Размноженное эхо разносилось по бетонному коридору, чеканя быстрые шаги. Для каждого отдельного члена совета был предусмотрен отдельный выход.

Глупцы, слепые одержимые маньяки. Таким не снятся сны, лишь размеренный звон монет заполняющий туго набитые золотом и человеческими жизнями кошельки. Этот момент не должен был настать никогда. Войны, жажда власти и денег, наслаждений и безнаказанности всегда должны были тешить сознания бездушных, но что остается, когда это больше не возбуждает? Когда все уже давно захвачено и интерес уже пропал? Не вершиной ли власти будет полное уничтожение? Не тогда ли человек станет равен богу и займет хоть на долю мгновения его пост? Какие должны быть когти, чтобы сорвать пелену с их алмазных глаз? Чтобы оставить на них хоть след, хоть полосу сомнения? У меня есть месяц, всего месяц, чтобы отрастить себе их, чтобы что-то изменить. Но на что способен один человек мечущийся без факела во тьме в которой нет границ? Есть ли сила способная осветить ее и найти выход? Хватит ли мне огня горящего во мне, чтобы стать для них камнем преткновения?

Вот и выход, сухой мертвый воздух лета переходящего в осень и листья, будто лица, кости и души мертвых  шершаво хрустящие под тяжелыми ботинками. Лучи закатного солнца падающие на мои плечи и тень саваном следующая по пятам. Даже внезапно нагрянувший прохладный ветер неспособен облегчить груз этой ответственности возложенной мною себе на плечи. Хватит ли сил сделать предназначенное, когда единственная вера в тебя самого лишь твоя собственная? Одиночество удел сильных, в нем их сила. или слабость? Жить ради всех, но молча совладать с осознанием всей тяжести будущих поступков. 

Тени предков, падающие от могильных плит заброшенного кладбища, тени потомков и ныне живущих исходящие от спин окружающих людей. Все смотрят, молчат, ждут чего-то. Оправдать немую надежду или отбросив все смириться и жить ради себя в последний раз? Прочувствовать каждую секунду, которая может стать последней или не жалея сил броситься на спасение возможного будущего. Быть или не быть? 

Глава 5.

Прошел месяц или даже больше, я начал привыкать к ней, а она ко мне. Постепенно я переставал чувствовать себя тенью в раю. Мои крылья расправлялись и крепли и как можно было ожидать ее образ должен был становиться проще и человечней, магия влюбленности должна была пройти и частично развеяться, но она все так же казалась не из этого мира. Каждый поцелуй был особенным, каждое касание было живительным, а каждый взгляд по прежнему будоражил душу и сердца до тех глубин до которых был неспособен докопаться я сам. 

Позади была поездка за пределы этого безликого города. Прогулки по безымянным улицам, отголоски чужого смеха и атмосфера праздника. Карнавальные костюмы были не нужны, натянув на лица счастливые маски призраки прогуливались мимо нас и безмятежно предавались счастью в своем понимании. Они были далеки от нас, как и их чувствам были недостижимы те высоты которых мы достигали даже просто глядя друг другу в глаза. Прикосновение к сказке и дни проведенные друг с другом полные любви и счастья, позади остались теплые минуты молчания и горячие беседы. Споры лишенные слов, состоящие из вздохов и стонов и в завершение полное понимание друг друга на высшем уровне. Мы становились все ближе и даже на расстоянии были одним целым, я чувствовал, как ее мысли заполняют мою голову и чувства - сердце, как я начинаю чувствовать ею, а она мной. Сказка продолжалась и мы были в самом ее центре, как в эпицентре урагана эмоций не знающего границ и сострадания. Никто, ничто и никогда не могли разрушить эти узы. Лишь только незначительное предчувствие чего-то туманного и далекого таилось в закромах подсознания.

Гера, как и положено была не в восторге, но так уж случилось, что не я был полубогом, в данном случае совсем не я. Это было неудивительно, ведь как смертный может сделать ее дочь счастливой и понять ее, если даже она сама не в состоянии сделать это. Известная проблема родителей и детей, - первым всегда виднее, что нужно вторым. Хорошо, что все серьезные молнии были у Зевса, а искры испускаемые его женой были слишком слабы, чтобы хоть как-то повлиять на ход событий.  Он молчаливо взирал за происходящем. Возможно доверял свой дочери, возможно хитро поглядывал своими властными глазами, исподлобья ожидая чего-то известного только ему, но об этом мы могли только догадываться, наслаждаясь каждым мигом наших отношений. Поступками пуская волны на воде, а шагами по пути запуская кораблики плывущие к своим далеким пристаням наших жизней. Тяжелые разлуки и счастливые встречи, покоренное нами поднебесье и планы превращающиеся в факты, разве что-то могло остановить нас? Отдавая себя до последней капли мы строили свой путь. Иначе было невозможно, да и по-другому не было смысла в этом всем. 

Возможно я был не до конца понятен в своих изъяснениях. Что же, хочу внести некую ясность. Да, она была ангелом, но не совсем в том понимании, что сперва можно представить себе. Это не летающая добродушная тряпка, лишенная даже тени чего-то, что могло бы дискредитировать столь чистую и непорочную личность, нет. 

Это скорее как человек, но чувства, мысли, желания и поступки которого всегда лучше, всегда четче и и искренней. Если доброта, то настоящая и неподдельная, если мысль, то прочная и обоснованная, не дающая усомниться в ее истинности. Если любовь, то всем сердцем, если страсть, то адские горнила покажутся уютным курортом для всей семьи. Взгляд, которым она способна пробить любые стены непорочности, улыбка, закусив нижнюю губу заставляющая уже срывать покров со всех тайных желаний, а как известно - все тайное, рано или поздно, становится явью. Обжигающие поцелуи и горячие касания, оставляющие на губах ожоги, а на одежды прожженные следы, наэлектризованные касания от которых волосы становились дыбом. Боже, порой я готов был поклясться, что вижу, как затухая закатное Солнце блестит в ее глазах, но исчезая за небосводом оставляет адский огонек гореть в ее глазах. Видимо не стоит забывать, что один из первых ангелов был не так прост, как остальные, пойдя против других и обосновав свой сомнительный рай с блекджеком и душами. Так и в ее образе порой мне виднелись острые рожки и хвостик прижимавший меня еще сильнее к ней в самые страстные минуты нашего общения. Пот стекавший ручьями с меня с шипением растворялся касаясь ее кожи, на что она отвечала мне загадочным смехом. Ее улыбка, она вся, даже совсем другой представляясь в такие моменты, она была чертовски хороша. Номер один во всем, я не мог ее потерять. Было бы вершиной глупости позволить себе упустить все это вернувшись к простому человеческому существованию. Не уверен, что у меня был путь обратно.

Глава 6.

Снова один и тот же кошмар. Крик замер на лицах людей и время вокруг них остановилось. Пепел падает с небес заполняя рты раскрытые в немом последнем крике. Родители указывающие куда-то своим детям рукой и паника отражающаяся на их лицах и горящее небо отражающееся в стеклянных глазах. Тысячи огненных ангелов падающих с небес, сотни горящих осколков неба,  град из лавы и пепел покрывающий саваном все здания, деревья и людей до самого горизонта. Я мог ходить среди них, касаться их, оставлять следы на этом неправильном снегу, но они не видели и не слышали меня. Время шло только для меня и пепла, размеренно падающего на землю и скрывающего под собой все ее пороки, боль и страдания. Я будто попал в ожившую фотографию. Это не было концом сюжета, что-то должно было быть после. Ангелы распахнув свои объятия должны были коснуться земли и все ныне живущие навеки в предсмертном вздохе покинут свои чертоги жизни. Я знал этого, но не боялся, ведь я чувствовал, что и это еще не конец. Если нет, то что должно быть после? Откуда эта убежденность и спокойная уверенность смешанная с горьким привкусом смирения? Последнее время этот сон снился все чаще и каждый раз я открывал для себя новые детали. Маленькую девочку указывающую своим тоненьким детским пальчиком в небеса, ее бежевое пальто и фиолетовую шапочку. Полные безумия и страха глаза ее матери, взирающие вслед ее указанию и осознающие всю неминуемость предстоящего и невозможности предотвратить что либо и понимание, что твой ребенок никогда не увидит будущего, не вырастет, не повзрослеет и не узнает эту жизнь. Никакие подвалы или бомбоубежища, ничто не спасет. Это конец. Зато в глазах ребенка не было страха, спокойная искорка любопытства и даже тень какой-то непонятной решительности и полное отсутствие переживания. Она знала, что все будет хорошо, что нет смысла переживать. Нет ли?

Я сидел на кровати положив подушку между ног, было приятно сжимать ее мягкую поверхность ногами. Сон все никак не хотел выходить у меня из головы и лицо этой девочки стояло пред глазами, стоило мне только их закрыть. Не люблю такие сны, уж лучше бы обычные кошмары, ведь из них приятней просыпаться, а это оставляет след который потом чувствуется целый день, а то и больше. Я взглянул на нее, она лежала рядом и даже прикрытое тоненьким покрывалом тело выдавало соблазняющие изгибы ее тела. Глядя на нее мне стало лучше. Рядом с ней всегда было хорошо, она будто исцеляла мое сердце, мои мысли. Штопала золотой иглой дырявые протёртости моей души, затягивая их алмазной нитью. Я провел рукой по ее спине, едва касаясь ее нежной кожи кончиками своих пальцев. В такие моменты она была невинно желанной, так и хотелось наброситься на нее и разбудить горячими поцелуями всюду по ее телу, но я не смел прерывать ее приятный сон своим вмешательством. Предстояло еще слишком много дел, которые мне необходимо было сегодня выполнить, еще столько всего надо переложить из пустого в порожнее и с больной головы на здоровую. Люблю свою работу, умственный труд и ничего лишнего. Стоило потратить столько лет жизни на учебу и развитие, чтобы заниматься такими делами. 

День обещал быть прохладным, это радовало, ведь даже уже почти осенняя погода доходила до безумства и пыталась раньше времени сжечь нас всех. Раньше времени? Сон все никак не выходил из головы и эта смутная уверенность, что у всех все потом было хорошо, что казалось весьма сомнительным учитывая обстоятельства. Я допил свой утренний кофе, вздохнул на прощание и пошел на работу. Самое приятное в ней, это путь туда и путь обратно, всегда можно о чем-то подумать, что-то заметить или просто мечтать глядя себе под ноги или рассматривая тучи, прохожих или собственное отображение в витринах магазинов или стеклах автомобилей. Любопытно, ведь раньше мне не нравилось ходить на работу и весь этот путь до чертиков уже достал, но теперь я шел с улыбкой и в мыслях моих было настолько тепло и свежо, что я будто парил над землей. 

Часть 2: Падение

Глава 7.

Странно,  мне кажется, что все коты - серые. Возможно это не так, но и небо теперь не отличить от бетонной стены. Такой же глыбой оно высится над моей головой. Было бы неплохо, если бы оно обрушилось. Все эти голоса в моей голове, их хор превратился в шум, все они что-то требуют от меня. Что с ними случилось? Я больше не понимаю о чем они говорят. Почему они просто не могут замолчать и оставить меня в спокойствии. Я не хочу их слышать, я не хочу знать. 

Дрожащие руки держатся за холодный подоконник, смотрят на эту воду стекающую по стеклам и с силой сжимают пальцы на нем, до побеления костяшек, пока боль не сведет запястье. Для кого-то облака бегут вперед, но это если стоять лицом по их движению, но если обернуться, то кажется, что они возвращаются назад. Назад, все назад, все возвращается назад к тому что было положено. Все снова будет так же. Холод который почти покинул душу снова занял свое почетное место. Чуть не подумал "пригретое", но разве мог он его пригреть? Скорее насиженное. Беспорядочные мысли, паника и полное непонимание происходящего. Еще недавно все было хорошо, а теперь все снова привычно. А ведь я почти поверил в это счастье, в его реальность, в то, что она существует и может быть рядом. Не удивительно, негоже сметным угнаться за жителями небес и даже поднебесья. Нет крыльев, чтобы достичь высот и каждый заведомо обречен на провал. Все твои начинания рухнут, как и надежды.  В этом удел человека, в этом его смысл. Начиная с рождения ты обречен на страдания, каждой жизни сулит смерть и любой пусть состоит только из преодоления падений. Каждый раз с тупой болью в уставших ногах и спине ты должен подниматься с колен, превозмогать, но есть ли в этом смысл? Есть ли хоть в чем-то смысл? Шаг в сторону с пути и вот ты снова в дремучем лесу, снова хищными когтями цепляются за твою одежду жители этого места с ревущим желанием растерзать себя, заставить тебя сдаться и быть разорванным в клочья, чтобы стать одним из них. Один неверный шаг и ты может еще выберешься, два и уже вряд ли, три - ты скоро станешь одним из них. Злоба, зависть, презрение в их глазах при взгляде на тебя станет и твоей составляющей, ты больше никогда не вернешься домой, ты никогда не станешь собой. Ты - никто, часть роя, часть великого бессознательного существа, движимого лишь собственными пороками и звериными желаниями. твой путь как человека окончен. 

Я должен бороться с собой, я должен понять, что происходит, я не знаю откуда этот холод, я не знаю, что происходит. Почему я дрожу? Откуда эта паника? Ком стоящий в горле и слезы застывшие в глазах не дают нормально вдохнуть. Воздух с дрожью выходит из легких, душа мечется в поисках ответа, в поисках понимании причины. Где она? Куда она пропала? Что я сделал не так?  Хотя я знаю, я слишком человек, мои эмоции слишком приземленные, переживания ничтожны, а поступки заставляют усомниться в своем выборе. Мыcли, они словно озеро, приятно в них окунуться и держаться на плаву греясь о теплые лучи Солнца, но одно неверное движение, как вот они уже тянут тебя на дно где ты задыхаясь от них хватаешься за горло не в силах вдохнуть. 

Рожденный ползать летать не в силах, как высоко я не строил бы эту башню из табуреток и пустых иллюзий, мне не достичь ее вершин. Я могу лишь шатаясь из стороны в сторону наслаждаться тем, стою на одной высоте с ее полетом, но табуретки уже посыпались, как и мечты  . Широко расставив руки и закрыв глаза я все быстрее приближаюсь к поверхности, в ожидании глухого удара о холодную землю. Это должно было произойти, я обманывал и себя и ее, что мы похожи, что мы одно целое. 

Глава 8. 

Она не смотрит мне в глаза, ее взгляд избегает их. Смотрит в сторону, говорит, что все хорошо, много молчит, порой неискренне улыбается. Я готов принять игру, я не буду допрашивать о причинах, не могу рушить последние ниточки наших встреч и отношений подобными расспросами. В сердце рушиться еще один песочный замок. От этих поцелуев пусто, они больше не дарят любовь, высасывают последние капли жизни. С каждым я старею на год, в каждом я ищу надежду на искренность, но не находя там вгоняю глубже в себя нож. Я не выдержу в таком темпе долго, не знаю, чем все это закончится, но на этот раз пусть в счастливый конец мне заказан.

Возможно стоило бы отвлечься, не зацикливаться и попробовать жить дальше, но как? Ты пошел ва-банк на красное, а выпало черное, что дальше? Время платить по счетам.

Я сам создал свой ад, сам дал жизнь его кругам и сейчас я на первом из них- отчаяние, а за ним последуют все остальные: смирение, боль, злость, тишина, безумие и долгожданная смерть. Дойду ли я до последнего на этот раз? Что же, вот и увидим. Нет сил и желания продолжать борьбу и путь, лучше раствориться в неизбежности.

Приглушенные голоса раздаются за окном, в ушах глухой стук сердца и будто затолкали ваты. Сетка теней от дерева сквозь окно на моей стене. Это шахматная доска на которой идет игра за мою жизнь. Темные преобладают. Пересохло во рту. Надо пить. Жажда меня раздирает. Кружится голова, наверное стоило бы прилечь. Удобно, холодно, но удобно, скоро согреюсь. Сон. Кошмары лучше действительности, от них всегда можно проснуться назад в действительность, где нет монстров. Теперь они лучше вдвойне, ведь из действительности в них можно спрятаться.

Она смотрит в телефон и улыбается, я хочу знать, кто пишет, но она не желает отвечать. Я узнаю эту улыбку, с таким лицом она читала при мне мои письма. Ее взгляд встречается с моим, она знает, что я знаю. Нет смысла прикидываться и врать, все уже кончено, а это лишь предсмертные конвульсии. Да, есть кто-то другой, кто-то из ее кругов, уверенный в себе, понимающий лучше, чувствующий глубже и с общими интересами. Я и мои попытки взмыть ввысь это смешно, жалко, глупо, мне не стоит продолжать позориться дальше. Я просто другой, не-тот-кто-нужен.

Холодный пот, учащенное сердцебиение, высохшие слезы на лице. Видимо теперь и в кошмарах нет успокоения. Так хочется схватить телефон, позвонить ей, узнать, как она, что происходит и любит ли она все еще меня, ведь быть может, хоть один маленький последний шанс она даст мне. Унижаться и рыдать в трубку, приползти на коленях к ней и просить прощения за собственную ничтожность и приземленность. Жаль, что все это не поможет. Нужно походить по квартире, успокоиться, выпить воды. Или не воды? Нет, не стоит добровольно опускаться в грязь в которой ты и так рано или поздно окажешься. Все правильно,   вот за такие мысли я и стал ярмом на шее. Слишком часто я позволял себе быть собой при ней, не стоит забывать, что если регулярно говорить о каких-то вещах при ком-то, то в результате они в определенный миг станут с тобой ассоциироваться. Я был так глуп и слеп, стоило все же разделять любовь, дружбу и все остальное. Нет таких созданий, способных воспринять все мои плюсы и минусы в куче. Да и вспоминая занятия по математике, становится ясно, что сколько бы плюсов в моих словах не было, а плюс на минус всегда дает минус. Мои переживания, моя боль, мои мрачные мысли, они только мои и только мне нести их груз и если я к ним привык, если они и стали частью меня, то не удивительно, что для других они покажутся удавкой на шее которая не будет им давать дышать в моем присутствии. Жаль, что понял я это слишком поздно, а пути назад бывают только в сказках, но это не одна из них. Суровая безумная реальность которую я строил вокруг себя год за годом, раз за разом теряя близких людей и все никак не желая отпустить от себя все это. Уныние - мой самый любимый грех. Если бы существовала картина изображающая все смертные грехи, то я присутствовал бы на ней в своем обычном состоянии олицетворяя все тоску смертную и уныние этого мира, просто потому что мне показалось что-то на этот раз. Жаль, что сейчас мне не кажется. Может быть одна встреча или две, вот и все что осталось от "нас", когда-то бывшими настолько счастливыми, что даже боги могли позавидовать нам. Теперь же, я словно засохший подсолнух. Увядшие подсолнухи больше не поворачиваются навстречу солнцу.

Нужно смириться и может тогда я снова смогу жить, хоть на одну десятую той жизни, что была у меня с ней. Дальше переливать из пустого в порожнее на своей работе, бродить по этим улицам, смотреть в лица людей, что давно мне кажутся монстрами. Может так я снова обрету мечту и позволю себя еще дну попытку, когда-то в уже прошедшем будущем. Вряд ли, этот порочный круг необходимо разорвать. 

Глава 9.

Каждый вечер и чем ближе к ночи, боль щипцами проникает в сердце и пробивая позвоночник приковывает тебя к кровати. Вот уже сползая на пол и скручиваясь в углу, словно собака забитая ногами. Я не в силах больше терпеть это. Стон тихими всхлипами вырывается из дрожащих легких. Дубовые замерзшие пальцы рыщут по полу в поисках чего угодно, лишь бы ухватиться за что-то, найти опору, предмет, чтобы впиться в него глазами и думать о нем, чтобы не чувствовать себя настолько безумно брошенным. Легкие не хотят больше воздуха, они не пускают его и приходится делать сильное усилие, чтобы вдохнуть его. Взять бы нож побольше, да с улыбкой на лице долгожданно завершить этот великолепный вальс страданий. По размашистей повырезать завитки и узоры на руках, ногах и теле, плескаясь в собственной крови веселиться и хохотать, ведь избавления уже близко. И вдоволь насладившись этим спектаклем одного актера, поклониться и вскрыть себе шею. 

Да к черту все! Плевать на всех! Захочу и всех загрущу! Жалкие, ничтожные создания. Подумаешь, тоскливо мне, так и поставь пред вами всеми зеркала и вы видя себя поняли бы мое состояние, а я, между прочим, жил каждый день глядя на вас всех. Войны, голод, нищета, страдание и маленькая кучка мыслящих людей, которые настолько ничтожны на фоне происходящего, что не способны ничего изменить. Как бы вы себя чувствовали? Ежедневно закрывая глаза на всю чернь, игнорируя предсмертные стоны умирающего мира и игры политиков укравших себе все, а теперь желающих что? Чего они хотят теперь? Просто играясь в войны которые ничего им не принесут? Видимо только им известны их мотивы. Я способен радоваться сильнее всех, но когда для радости есть истинный повод, я способен грустить сильнее, ведь я чувствую все иначе и там где для всех хорошо и плохо, для меня вся палитра красок: десять степеней радости, волны вдохновения и счастья, тепло эмоций сметающее преграды и оставляющее за собой неизгладимый след светлого будущего, но и с мрачными эмоциями так же. Хрупкие горные тропы среди хребта Тоски, которые ежедневно обваливаются и хоронят под собой очередного путника моих мыслей. Вулканы гнева извергающие лаву ярости. Ледники Отрешенности, Озера отчаяния и многое другое.  Хотя о чем это я? Хватит, ее винить не в чем, у нее просто нет времени для меня и всех этих мелочных забот. Когда себя занять нечем, то мозг способен сам придумать для себя цель, оправдать ее средства и с удовлетворением ринуться в пучину выдуманных страстей. Но стоит появиться чему-то реальному, как все хрустальные иллюзорные занавесы рушатся. Забот слишком много, чтобы еще возиться с многолетним неустойчивым ребенком с биполярным аффективным расстройством. Пороки которого, как изъян в дереве - все оно трухой рассыпется, а они все так же прочно будут держаться. Очевидно, что она достойна лучшего. Не обязательно человека, достаточно лишь занятия, что не мимолетно завладеет ее вниманием, а подарит ей высшую цель к которой она и будет стремиться сквозь года. 

Однажды кто-то, кто умел говорить, а не издавать слова, повторяя за прохожими словно попугай, сказал: "Любовь должна быть дополнением к жизни, а не ее центром. Если у тебя есть любимое занятие, то следуй ему, а любимый человек рядом стократ усилит краски, но не смей делать наоборот. Люди слишком нестабильны, вот-вот и готовы бросить все, кардинально изменить чувства, мнение, отношение, они неспособны быть центром". Жаль, что я всегда учился лишь на своих ошибках и разбитых коленках. Жаль, но в этом лишь моя вина. Мне кажется, что я смог бы измениться, но не будь так поздно, хотя это мысль каждого человека, когда у него все уже слишком поздно. Потом жизнь дает еще один шанс, и он, точно так же  приходит к своему трагическому завершению. Доводить до предела - вот одно из основных свойств человека. Неумение ценить и наслаждаться тем что есть, неумение вовремя заметить собственную неправоту и слепоту. и я один из таких, поэтому мой удел - боль, пока я жив и пока не научился мыслить иначе. Как-то она начала писать мне письмо, но и его окончить не смогла, ведь я не заслужил. Она решила, что я забыл или не обратил внимание, но я помню и мне жаль, что я тогда провинился и был слишком слепым человеком который расстроил ее. Мои чувства словно ураган, я мечусь и не бываю в спокойствии, невозможно проследить траекторию. Ее же, как цунами. Мрачно приближаясь она может собой смести все. Во мне лохмотья и осколки домов, машин, куски земли и прочий мусор, она же - морская гладь ставшая стеной и так и обрушившаяся на прибрежные города. Я смирился. Неплохо было бы выйти пройтись. Я давно не видел людей, не дышал воздухом, не чувствовал кипение жизни, хотя каждый день я был там. 

Глава 10. 

Планы были разрушены, конец света откладывался в дальний ящик. Саботирование личного апокалипсиса сорока выполнено успешно и теперь, можно было расслабиться и предаться размышлением о будущем, о великом подвиге, о спасенном человечества и том, что никто и никогда об этом не узнает.

Дело шло к зиме, голые иссушенные деревья, будто руки старой ведьмы, стояли вдоль всего сквера и жадно тянулись своими скрюченными пальцами к прохожим. Листья аккуратными кучами были сложены под ними и редкий теплый солнечный день еще мог залить их своим золотым светом, чтобы еще хоть на миг загорелись былой жизнью и почувствовали на себе тепло. Но скоро их будут сжигать и они сами станут источником тепла и света. В воздухе все отчетливее пахло снегом, приближались праздники и хоть все давно забыли их суть, но каноны блюлись, как и века назад.

Дело было сделано, но что-то еще тревожило вымотанную душу. Ничего ли я не упустил? Все ли я учел? Возможно последние недели вымотали настолько, что отвык отдыхать и теперь тревога и трясущиеся руки - мои вечные спутники? Отнюдь. Все хорошо и я могу позволить себе заслуженный отдых. Укутавшись плотнее в свое пальто и засунув нос в шарф, я могу сидеть на лавочке хоть весь день!  Жаль только перчатки дома оставил, пальцы коченеют, но ничего, раз я все еще чувствую холод, значит я все еще жив.

Мы все еще живы. 

Глава 11. 

Да, на улице легче, идти куда-то, будто у тебя есть какая-то цель, будто у этого есть смысл. Действительно здорово! Я и забыл уже, как это, когда у тебя есть какая-то цель. Я могу быть как все, могу идти вперед, могу даже побежать. Да! Пробегусь! Как все-таки здорово, что я могу бегать. Такое приятное солнце в такой холодный день, ветер так трепет волосы и никакие снежные тучи не страшны, даже пусть он пойдет! Хочу снега! Много-много снега, чтобы как в детстве разбегаясь прыгнуть в него и почувствовать, как он заваливается к тебе в ботинки или брюки, как неприятно там тает, а потом ты простывший и шмыгая забитым носом сидишь и паришь ноги в тазике с горячей водой. Вот было бы здорово вернуться в то время. Во время когда все было проще, когда еще были друзья, а люди казались людьми. Когда все чувства и эмоции не были похожи на старую половую тряпку, когда слово "любовь" вызывало только положительные эмоции. Точно, любовь. На целых десять минут я смог забыть, просто стать самим собой. Значит все же есть шанс быть спасенным. Возможно и люди когда-то станут мне приятны снова и в слова вернутся смысл, а в предложения - краски.

Когда-то мы шли с ней по этой аллее, даже сидели на этой лавочке, я шептал ей на ушко нежные слова и мы обещали любить сколько сможем, боясь клясться в вечности. Я целовал ее, а она с радостью подставляла под мои поцелуи свое милое личико. Теперь же здесь сидит мужчина. Его глаза не такие, как у остальных. Уставший сосредоточенный взгляд смотрит в небо. Худощавое ссутуленное тело завернулось в пальто, но глаза, они живые. И то ли голубые сами по себе, то ли это небо в них так отражается, превращая их в океаны. Могу поспорить, что это оно утонуло в его глазах, а не они в небесах. 

Пара минут, все что я могу позволить себе сидя на этой лавке. Позже воспоминания могут снова удушьем взяться за шею и потащить за собой в омут безумия из которого я и так с трудом выбираюсь последнее время. 

Внезапная мыль пронзила мой мозг и от неожиданности я вскочил с этой лавки. Я ведь не помнил, когда я последний раз видел ее. Я не могу вспомнить когда настал конец и когда я успел стать один. Я помню, как изводил ее своими страхами, как доставал неверием в нее, почему я не помнил этого раньше? Не помнил все эти дни? Это ведь я хлопнув дверью и обвинив ее во лжи ушел, оставив слезы на ее глазах так и стекать по щекам, образуя две маленьких кристальных ручья. Все мои обиды, ссоры, упреки, еще более обидное тупое молчание, когда она нуждалась в моих словах, в объяснении моего поведения. Каждый раз, когда я закрываясь в себе отталкивал ее все дальше. Проблема всегда была только во мне, но я был слишком слеп и глуп, чтобы видеть это. Мой разум играет со мной злую шутку, всегда выставляя виноватым кого-то другого, кто зачастую и вовсе не понимает, что со мной происходит. Все мои друзья, родные, все ушли не потому, что хотели, а потому что это я вытолкал их и закрыл за ними дверь.

Глава 12. 

Мир буквально перевернулся в моей голове. Я бежал к ней домой, ведь она не будет брать трубку, потому что ожидает услышать очередные обвинения. В моей голове гудело, люди неслись мимо меня, а небо внезапно стало красным, как кровь и рекой устремилось к горизонту. Звезды загорались и тухли с ослепительными вспышками, пошел снег удивительно похожий на пепел. Клочья земли отрывались от поверхности и разлетались в стороны. В моей голове творился сущий бардак, бездна вырвалась из  своего тайника и стремительно закружила меня в своем водовороте. Я абсолютно не понимал, что происходит во мне, или это происходит кругом? Нет времени думать, я должен увидеть ее, объяснить ей все, что я понял, что я вспомнил и мне нужна помочь, что все еще можно и правда исправить, что я постиг суть проблемы. Ничего больше не важно, только она, только ее нежный взгляд, ее улыбка которую я с таким упоением душил своими обидами, ее радость и ее любовь. 

Шум все сильнее нарастал, бежать было все труднее, разгоревшиеся пожары, рушащиеся здания, поток людей так и норовящий сбить тебя с ног. Женщина которая трясла меня и что-то мне кричала, но за шумом сирены я неспособный разобрать ее слов. Я оттолкнул ее и она безвольно отлетевшая прямо под ноги бегущей и ревущей толпе. Затоптанная, забитая так и осталась лежать там. Машины то и дело сбивающие все на своем пути. Одни едут прямо по людям, другие на скорости пытающиеся объехать кого-то и влетающие в здания или застрявшие в зияющих дырах от снарядов. Как же смешно они выглядели! Это ли не настоящее веселье и радость? Я все понял, а они бегущие навстречу смерти, ведь каждый шаг, ведь каждое бездействие, это такой же самый шаг, но на месте и ближе на него к смерти. Они не смогут убежать, а я смогу! Я все могу и она это поймет, она увидит в моих глазах это. Меня невозможно остановить! 

Горящее небо и звезды взрывов, зарождение паники, ее апогей и последний взрыв сметающий города, как финальный аккорд. намного позже здесь пойдет снег, но пока вместо него будет серым саваном лежать пепел. Каждый раз люди выдумывают одно зло, чтобы победить другое и каждый раз это все большее зло. 

Эпилог.

Шум ветра в кронах деревьев, травка приятно щиплет спину даже через футболку. Мысль снова со мной, а я снова с ней. Я чувствую ее, знаю, что она где-то рядом. Я открыл глаза и поднялся, предо мной вниз лежала залитая солнечным светом долина. В самом ее низу, на меня, отражением небес смотрело озеро, а за ним виднелись горы. Высокие настолько, что на их верхушках вечным одеянием лежали снега. Это было похоже на сказку, на мою мечту, о которой я рассказывал ей, а в последствии на нашу мечту. Я чувствовал ее присутствие, знал, что стоит позвать и она выйдет ко мне. Я ни на миг не сомневался в этом. Красивая, как и всегда, с особенной нежной и трепетной улыбкой в которой столько любви. Глаза, в которых огонек страсти и эмоций никогда не угаснет.

Я знал, что все мои родные тоже здесь, что друзья неподалеку и может быть где-то за лесом, что лежит по правую руку от меня обосновались они. 

Произошедшее для меня остается секретом, но знал, что теперь все изменилось. Поменялось восприятие, сама суть Жизни и вещей. Здесь все можно начать заново и иначе, ведь этот мир создан для этого. 

Спускаясь к озеру, мечты и теплые предчувствия наполняли меня. Целый новый и неизведанный мир, природа, люди, путешествия. Стоило только отыскать ее и сказка станет явью. Не хотелось нарушать магию этого места криками, поэтому я решил дождаться ее у озера, уверен, что скоро она вернется назад.

Лягушка с громким кваканием плюхнулась в воду и усердно шевеля лапами поплыла по своим лягушачьим делам. Кидать камешки в озеро заметно поднадоело, поэтому оглянувшись вокруг, я улегся на спину и предался мечтаниям. Закрыв глаза и чувствуя кожей, как редкие тучки порой закрывают солнце я почти задремал, но вот, по видимому одна большая туча надолго перекрыла греющий меня свет и поморщившись я открыл глаза и увидел прямо перед своим лицом ее улыбающееся личико.  

-Ти як завжди ранiше! Давно чекаеш, коханий?